Мы ставим диагноз, общество ставит клеймо

0

Вячеслав Владимирович, по свежей информации Всемирной организации здравоохранения, сегодня в мире алкоголь употребляют 2,3 миллиарда человек. Почти 300 миллионов страдают расстройствами, связанными с алкоголем. При этом большинство стран утверждает, что борются с алкоголизмом и число пьющих снижается. Вопрос не «на сколько?» Вопрос – как их считают?

Считают обратившихся за медицинской помощью.

Но это же лукавство. Пьющих больше в разы.

Считать только обратившихся – объективная реальность. Таков же учет пациентов с любыми другими заболеваниями. Если конкретнее, например по нашим ежеквартальным отчетам, количество пациентов наркологии, снятых с учета в связи со смертью, ежегодно уменьшается. Пациентов с алкогольным психозом в этом году в три раза меньше, чем в прошлом.

То есть определенные результаты в борьбе с потреблением алкоголя есть.

Я правильно понимаю: число стоящих на учете тоже снижается?

Поясню. Под диспансерное наблюдение мы берем человека только с его согласия. А страстно желающих попасть на лечение в наркологию всегда было немного, особенно по сравнению с другими лечебными учреждениями. Причина одна: заболевание считается неким пороком.

Вот если у человека болит сердце, он готов кому угодно рассказать об этом, найти сочувствие. Он, предполагается, – «неравнодушный, он болеет за других, переживает за мир во всем мире, за голодающих в Африке». А когда умирает такой «неравнодушный», говорят «у него сердце не выдержало». Если же кто-то напился и ему стало плохо назавтра, он – «нехороший человек». Даже если причина его вчерашнего застолья та же самая — переживал за голодающих в Африке. «Негодяй какой!»

Догадываясь о такой реакции, пьющий старается скрывать свое состояние.

То есть алкоголизм – не порок?

Алкоголизм – болезнь, которая наряду со всеми другими, характерными для человека, отражена в справочнике Международной классификации болезней. Диагноз звучит как «психическое поведенческое расстройство, вызванное употреблением психоактивных веществ». Но когда мы ставим этот диагноз, общество на человеке ставит клеймо: алкаш.

Конечно, никто не рад ни такому диагнозу, ни такому клейму. И пьющий всеми силами пытается доказать, это не так. Вот почему у многих нет желания и мотивации обращаться за профессиональной помощью.

Получается: с одной стороны, важно выявлять это заболевание (как и любое другое!) на ранней стадии, когда лечение проще и успешнее. С другой стороны, если раннее выявление влечет за собой еще и карательные меры (увольнение с работы, лишение водительских прав), пьющие всеми силами скрывают пристрастие к спиртному, чтобы не попасть в поле зрения специальной медицины.

Почему все-таки алкоголизм – болезнь? Что такое происходит в организме пьющего человека?

У любого заболевания своя этиология, причины. В нашем случае первая – биологическая: у каждого есть определенная предрасположенность к потреблению спиртного.

Простой пример: 10 человек одного возраста, одинаково одетых, проведут равное количество времени за одним занятием на морозе. Пятеро простынут, а пятеро нет: они менее чувствительны к простудным заболеваниям. Так – и с зависимостью от психоактивных веществ.

Например, более высокий риск развития алкогольной зависимости у коренных жителей северных стран: у них в организмах ниже уровень эндогенного этанола. Именно поэтому южане могут употреблять практически ежедневно и оставаться при этом умеренно пьющими, а северяне с теми же дозами спиртного быстрее сопьются.

Вторая причина – психологическая. Собственно, ради того, чтобы изменить свое психологическое состояние, люди и пьют. Переживают, впадают в депрессию – и ищут варианты, как с этим справиться.

Если у кого-то болит зуб, он либо идет к врачу, либо пьет обезболивающее. А кто-то «лечится» алкоголем. Только что было плохо – выпил пива – стало хорошо. Человек нашел способ отрегулировать свое состояние и начинает им пользоваться.

А за помощью придет либо когда разовьется психоз, либо когда возникнут проблемы с полицией.

В советское время существовала целая система борьбы с алкоголизмом и все ведомства должны были предпринимать предписанные действия.

Допустим, муж пил, жена шла с заявлением в милицию, и инспектор по профилактике предлагал пьянице посетить нарколога. Врач обследовал человека, лечил, инспектор отслеживал процесс. Если же пьющий увиливал от лечения, на него пытались воздействовать через комиссии по борьбе с пьянством. Причем врачи часто настаивали: не увольняйте таких работников сразу, не выбивайте у них почву из-под ног. Иначе у людей смысла не будет лечиться. А их надо восстанавливать в социуме.

То есть вы советуете руководителям быть лояльнее к пьющим?

Если медкомиссия выявляет противопоказания к занятию той или иной деятельностью, оставаться лояльным к такому работнику уже невозможно. А вот заниматься профилактикой, формированием здорового образа жизни — необходимо. Нужна системная работа.

Кстати, зачастую страдающие алкоголизмом талантливы и способны. У них, как говорится, руки из того места растут. А с золотыми руками чем расплачиваются обычно? – бутылкой. Кроме того, способный человек отличается от других умением все делать по-своему.

Я это как вижу? Вот представьте: конвейер, и на нем – люди, разные по росту. Невысокие спокойно проезжают под какой-то балкой-стандартом. А высоких стандарт бьет по головам. И им приходится либо приседать заранее, либо лечить потом набитые шишки. То есть особенные люди реагируют на все иначе, чем остальные.

Честно говоря, ни разу не пыталась разглядеть в пьющих что-то хорошее. Но мы не договорили про систему, которая была раньше… Когда ее свернули?

В 2003-м принудительное лечение было отменено (кроме как по решению суда, после совершения преступления). Получается, сейчас мы сидим и ждем: совершит пьющий преступление – полечим. При этом профессиональное сообщество считает, что меры принуждения и профилактики необходимы. Но для этого нужно снять риски быть, например, уволенным. Решил человек лечиться, выполняет все рекомендации врачей – поддержите.

Возьмем опыт Липецкого металлургического комбината. Есть современный метод диагностики – CDT (определение карбогидратдефицитного трансферрина или хронического потребления алкоголя). Раньше, если человек до визита к врачу 2-3 дня не пил, никакими приборами его злоупотребление спиртным было не выявить. Так люди и пили до поры до времени, а однажды попадались на пьянке и лишались работы.

Новый метод по анализу крови позволяет выявить тех, кто пил, допустим, в отпуске месяц назад.

Но в отпуске же… Ловить его на этом не является нарушением прав человека?

Врачи хотят вовремя выявить заболевание и начать лечение. Дальше вопрос в том же: выявили, чтобы карать? Или выявили, чтобы лечить? Кстати, CDT – удовольствие недешевое – 2,5 тысячи рублей. И это исследование (четыре раза в год) прописано сейчас в стандартах для пациентов наркологии. Выздоровление затем основывается на этих исследованиях.

Чем такие исследования важны для серьезных производств? Злоупотребляющий алкоголем приходит на работу уже трезвым. Но физиологически организм не сразу восстанавливается после пьянки, и это чревато замедленными реакциями, что, например, может привести и к производственному травматизму, и, не дай бог, к серьезным авариям. Дадут потом такому работнику «подуть в трубочку» – все в порядке, формально – трезвый. Трубочку можно обмануть, а сам организм – нет.

Наш сосед по даче работает вахтами. Там – сухой закон. И, возвращаясь с вахты, он тут же мчится на дачу – пить дома жена не дает.

А если бы его начальство проверяло сотрудников на CDT, рано выявило его пристрастие и пролечило сотрудника, может, человека и удалось бы сохранить – для предприятия и для семьи. А так, скорее всего, он сам себя доведет до увольнения.

Алкоголик не может сразу по окончании запоя работать добросовестно и полноценно, и его отношение к делу рано или поздно будет замечено.

Все-таки уточню: алкоголизм – это то, в чем человек признался сам, или отклонения в здоровье, которые может обнаружить врач?

А я все-таки повторю: алкоголизм – это диагноз. Признание алкоголизма – залог успеха для излечения. Работать с пьющим насильно толку нет. Пока у человека нет осознания проблемы, нет и желания справиться с ней. Но это заболевание отличается от всех остальных как раз тем, что алкоголик не осознает, что он болен. Если простыл, температурит – понимает: нужны горчичники, мед-малина, капли в нос… Он не отрицает при этом, что болен.

С появлением новых методов исследования появилась так называемая объективизация болезни. Раньше диагностика была субъективней. Жена, мать говорили «пьет беспробудно», а сын или муж твердили «да я, как все». И надо было выбирать, кому верить.

Объективизация же привела к тому, что я недавно чуть ли не впервые услышал благодарность от пациента. Когда для снятия диагноза он вместе с другими проходил комиссию, и остальным мы объявили «вы выздоровели», ему пришлось сообщить о выявленном заболевании.

У мужчины повышенный уровень CDT при отсутствии злоупотребления алкоголем оказался серьезным заболеванием печени, что и подтвердили другие методы диагностики. Он вылечился. Сказал буквально: «Вы мне жизнь спасли».

А сколько нужно не пить, что CDT показал, что все в порядке?

Около месяца.

Сдающие на водительские права тоже проходят через это исследование?

Только если наблюдаются у нас. Массово пока – нет. Обязательна эта процедура и при допуске к работе с наркотиками.

Елена Малышева,«Единая газета»