Несовместимо с жизнью. В Коряжме семилетний мальчик умер от разрыва кишечника

14.04.2017

Незадолго до трагедии органы опеки потребовали ограничить его мать в родительских правах, но суд отказал им в этом. Теперь тот же суд будет решать, кто виновен в гибели ребёнка

Никто никогда не узнает, что на самом деле пришлось вынести за короткую жизнь маленькому беззащитному человечку. В этом возрасте дети обычно могут рассказать, что с ними происходит. Если обижают взрослые — пожаловаться другим взрослым. Но семилетний Кирилл не мог говорить — тяжёлое генетическое заболевание. Он многого не мог — ходить, ухаживать за собой, учиться в школе…
31 мая 2016 года его привезли в Коряжемскую городскую больницу с ушибами и повреждениями внутренних органов. Выглядел ребёнок так, будто его избили — весь в синяках. Он прожил всего несколько часов. Врачи уже ничего не могли сделать: разрыв кишечника и другие травмы были не совместимы с жизнью.  
В причинении смерти по неосторожности обвиняется мать погибшего мальчика — 32-летняя Анна Рогова (фамилия изменена, поскольку дело касается несовершеннолетних). Также ей вменяется в вину ненадлежащее исполнение родительских обязанностей и жестокое обращение с ребёнком. У Анны есть ещё 12-летняя дочка Кристина — тоже инвалид детства. Как и младший брат, она не говорит, ходит с большим трудом, учится дома. На момент смерти сына Анна была беременна третьим ребёнком от своего нового друга, который жил вместе с ними.
Эта трагедия всколыхнула всю страну, когда ей посвятили один из выпусков ток-шоу «Мужское и женское» на Первом канале. Шоу действительно получилось: разгневанные женщины, знавшие семью Роговых, буквально вцеплялись Анне в волосы. Они утверждали, что мать с новым сожителем постоянно избивали мальчика.
- Мы не трогали ребёнка! - твердила Анна.
- Я даже подходить к нему боялся, - вторил ей сожитель.
По словам Анны, в тот день у Кирилла начался приступ, она дала ему таблетку на голодный желудок и его вырвало. Потом опять. Вызвала скорую помощь. Врачи сделали укол, сказали, что всё это на фоне приступа, и уехали. Ещё через два часа сын стал задыхаться, Анна — опять же по её словам — не дозвонилась до скорой, сама повезла его в больницу на такси. По дороге «перехватила» машину скорой помощи, и Кирилла сразу начали «откачивать». Его травмы мать объяснила «играми между детьми».      
Но за криком и ором в студии не нашлось ответов на серьёзные вопросы, которые могут вскрыть программный сбой во всей российской системе защиты детей от жестокости со стороны близких.
Ведь за четыре месяца до смерти Кирилл уже попадал в больницу с переломом руки и многочисленными гематомами. Опека тогда потребовала ограничить мать в родительских правах. Однако 14 апреля 2016 года городской суд в этом отказал. Через полтора месяца Кирилла не стало.  
Не ухаживала и не лечила
Многие в городе знали, что Анна регулярно выпивает. Врачи не могли дождаться её с детьми на плановые приёмы для выписки лекарств, которые жизненно необходимы при столь тяжёлых заболеваниях. Кирилла нередко видели с синяками и ссадинами.
В феврале 2016 года мальчика принудительно госпитализировали с переломом плечевой кости. Принудительно, потому что даже при такой травме мать отказывалась везти его в больницу. Первое время она вообще не могла объяснить, что произошло. Потом рассказала, что 31 января не удержала сына на вытянутых руках над кроваткой и уронила. Матраса там почему-то не было, и ребёнок ударился рукой о деревянное основание. Врача Анна вызвала только 2 февраля…
Участковый педиатр увидела на теле и голове Кирилла многочисленные гематомы, синяки и кровоподтёки. Зафиксировала перелом. На место прибыли сотрудники полиции и представители опеки. Мать, по свидетельству врача, вела себя со всеми агрессивно.    
После этого случая администрация города Коряжмы обратилась в суд с иском об ограничении Анны в родительских правах и о лишении таковых отца Кирилла и Кристины, который давно не принимает никакого участия в их судьбе.
Конечно, вопиющая история с переломом была главным доводом опеки. В целом её представители обосновали свои требования в отношении матери так: не обеспечивает должного ухода и контроля за детьми, злоупотребляет спиртным, не выполняет предписания врачей, что отрицательно сказывается на здоровье детей. Именно сотрудники городской больницы ещё в 2012 году забили тревогу по поводу неисполнения родительских обязанностей.
Семья находилась на контроле как социально опасная. Рогова дважды привлекалась к административной ответственности за распитие спиртного с гостями в присутствии сына и дочери. Дети скудно питались, не получали фрукты и молочные продукты. После развода с их отцом в 2014 году Анна жила с Кириллом и Кристиной в съёмной квартире. Она не работала, единственным доходом были детские пенсии и скудные алименты. У нового сожителя, как он сообщил в ток-шоу, имелся неофициальный заработок.
«Оставить с матерью»
Родной отец Кирилла и Кристины сам попросил суд лишить его родительских прав, поскольку у него уже есть новая семья и новый ребёнок. Анна, напротив, отвергала все претензии опеки:
- Да, я не идеальная мать, но никогда своих детей не избивала, не ругала, они всегда накормлены и вымыты. Не работаю, потому что ухаживаю за сыном и дочерью. Они плохо ходят, мне тяжело их носить в больницу на руках, а на такси денег нет. Кирилл при ходьбе не видит препятствий и может удариться о них. У него очень слабые кости. Я хочу и могу сама воспитывать своих детей.
Заведующая педиатрическим отделением городской больницы в суде подтвердила, что Анна не следит должным образом за здоровьем детей, но при этом отметила: гематомы и другие повреждения у Кирилла могли быть вызваны особенностями его заболевания — несвёртываемостью крови и хрупкостью костей.
Представителей детского сада и детского дома-школы, к которым были приписаны Кирилл и Кристина, во время посещения квартиры Роговых ничего не насторожило. А вот сотрудники полиции дали Анне отрицательную характеристику: склонна к употреблению спиртного, установлены факты проявления агрессии к детям. Однако по факту перелома, полученного Кириллом, дознаватели отказали в возбуждении уголовного дела — «в связи с отсутствием события преступления».  
В итоге суд лишил отца детей родительских прав, но не усмотрел оснований ограничивать в них мать. Родительскими обязанностями она периодически пренебрегает, но «в целом» их выполняет: детей любит, за ними ухаживает, воспитывает, насилие не применяет, отмечалось в приговоре. По мнению суда, опека не смогла доказать, что жизнь с матерью представляет для детей опасность. Кирилла и Кристину оставили с Анной.
Хрупкий мальчик
По данным следствия, 31 мая 2016 года Кирилл в очередной раз остался без присмотра. Он выпал из детской кроватки, а потом не раз падал на пол, по которому были разбросаны игрушки.
- В результате неосторожных действий матери ребёнок получил тупую травму  живота с повреждением внутренних органов, которая находится в причинно-следственной связи с его смертью, - сообщила старший помощник руководителя следственного управления СКР по Архангельской области и НАО Светлана Тарнаева.  
Эксперты в студии федерального канала утверждали: разрыв кишечника означает только одно - ребёнка ударили, и очень сильно. Но они не знали, что это был не обычный ребёнок. По данным следствия, хрупкий мальчик, которого надо было беречь как зеницу ока, сам получил смертельную травму. Однако это вовсе не значит, что в его смерти никто не виноват.
Уголовное дело возбудили не только по факту гибели ребёнка, но и по тому перелому руки, в котором полиция не нашла состава преступления. Анна обвиняется ещё и в причинении тяжкого вреда здоровью сына по неосторожности.
Она полностью признала свою вину. Рассмотрение дела скоро начнётся в том же Коряжемском городском суде.
Другое решение
Следствие внесло представления в адрес всех органов, которые могли предупредить беду, - отдела опеки и попечительства городской администрации, комиссии по делам несовершеннолетних и полиции.
Хотя опека как раз пыталась что-то сделать. Она оспорила решение городского суда, отказавшего в ограничении матери родительских прав. Областная инстанция рассмотрела апелляцию уже после того, как Кирилла не стало.
Был ли в этом смысл? Конечно, ведь осталась ещё его сестрёнка Кристина — такая же слабенькая и хрупкая. Производство по делу в отношении мальчика было прекращено в связи с его смертью.  
Областной суд категорически не согласился с решением коллег из Коряжмы и пришёл к противоположному выводу: детей было опасно оставлять с матерью. При рассмотрении дела городской суд не принял во внимание материалы полиции и показания свидетелей, которые утверждали, что Анна оставляет детей без присмотра, бывает раздражительна и агрессивна, кричит на них, может толкнуть. Не получили должной оценки и утверждения врачей о том, что мать как следует не заботилась о детях-инвалидах.    
В апелляционной жалобе опека отмечала и такой момент: в 2012 году Анна на материнский капитал приобрела по завышенной цене комнату в коммунальной квартире — ту самую, которую оставила после развода. То есть были нарушены и жилищные права детей.
В итоге областной суд отменил решение городского, ограничил Анну в родительских правах и постановил передать её дочь Кристину органам опеки.
Если бы суд первой инстанции принял такое же решение в апреле 2016 года, могла ли трагедия не произойти? Жизнь не знает сослагательного наклонения. Опеку и суды нередко упрекают в том, что они изымают детей из семьи без достаточных на то оснований. Но когда основания есть, а дети продолжают страдать — это страшно. Да, семья была на контроле. Но очевидно, что недостаточном. Наверное, маме при всё желании было очень сложно управляться с тяжелобольными сыном и дочкой. Возможно, Анне требовалась помощь. Ясно одно: многоступенчатая система защиты семьи и детей не сработала, но обнаружилось это слишком поздно.
  
Марина ЛЕДЯЕВА  
http://arh.mk.ru